Weitere Bücher, die Sie mögen werden

• 

  Gospodi napugaj no ne nakazyvaj!

  Leonid Makhlis

  • 0
  • 0
  • 0

  Leonid Mahlis - «domashnee» imja v tom smysle, chto na protjazhenii pochti chetverti veka ono ezhednevno zvuchalo v kazhdom dome byvshego SSSR, gde slushali «Radio Svoboda» - samyj avtoritetnyj iz nepodcenzurnyh golosov russkogo zarubezh'ja.
  
      «Gospodi, napugaj, no ne nakazyvaj!» - jeto pervaja chast' zadumannoj trilogii ob istokah i paradoksah t. n. «tret'ej volny» russkoj jemigracii. Kniga vystroena na styke dvuh zhanrov – ironicheskoj prozy i intellektual'noj memuaristiki. Literaturnyj proekt avtora vmeshhaet  bescennyj opyt soprikosnovenija s udivitel'nymi ljud'mi i sud'bami  – ot glav gosudarstv i nobelevskih laureatov do terroristov i agentov vneshnej razvedki KGB, ot detej repressirovannyh vozhdej russkoj revoljucii do detej kaznennyh zagovorshhikov Tret'ego rejha. V chisle prochego avtor rasskazyvaet, kak obedal s Armand i Sverdlovym, kak ego soblaznjal vzjatkoj predsedatel' Soveta ministrov SSSR, ob osobennostjah medvezh'ej ohoty v lagernoj zone na Kolyme, o sklonnosti slonov k klassovoj bor'be i o vydajushhejsja roli myshej v pravozashhitnoj dejatel'nosti.
  
  Леонид Махлис – «домашнее» имя в том смысле, что на протяжении почти четверти века оно ежедневно звучало в каждом доме бывшего СССР, где слушали «Радио Свобода» – самый авторитетный из неподцензурных голосов русского зарубежья.
  
   «Господи, напугай, но не наказывай!» – это первая часть задуманной трилогии об истоках и парадоксах т. н. «третьей волны» русской эмиграции. Книга выстроена на стыке двух жанров – иронической прозы и интеллектуальной мемуаристики. Литературный проект автора вмещает бесценный опыт соприкосновения с удивительными людьми и судьбами – от глав государств и нобелевских лауреатов до террористов и агентов внешней разведки КГБ, от детей репрессированных вождей русской революции до детей казненных заговорщиков Третьего рейха. В числе прочего автор рассказывает, как обедал с Арманд и Свердловым, как его соблазнял взяткой председатель Совета министров СССР, об особенностях медвежьей охоты в лагерной зоне на Колыме, о склонности слонов к классовой борьбе и о выдающейся роли мышей в правозащитной деятельности.

  Zum Buch

• 

  Искусство как выбор История моей...

  Народна творчість

  • 0
  • 0
  • 0

  Невероятная история жизни одного из самых успешных и известных отечественных искусствоведов и выставочных кураторов Зельфиры Трегуловой, рассказанная ею самой – история о том, как девочка из Риги, полюбившая искусство, стала специалистом по искусству ХХ века и директором Третьяковской галереи (с февраля 2015 по февраль 2023 года). Зельфира Трегулова впервые раскрывает свою личную историю, делится уникальным опытом создания выставочных блокбастеров, предельно искренне пишет о семье и друзьях, о коллегах и единомышленниках, и о многих интереснейших событиях культурной жизни последних десятилетий ХХ - начала XXI столетий.. Это взгляд изнутри на те процессы, которые мы, зрители, видим уже только в завершенном виде в стенах лучших музеев мира. В книге представлены никогда не публиковавшиеся фотографии из личного архива автора.

  Zum Buch

• 

  Беседы с Исааком Ньютоном

  Дмитрий Быков, Мэри Стюарт

  • 0
  • 0
  • 0

  Ни один другой великий человек в истории не был так труден для понимания, как Исаак Ньютон, тридцать лет проживший ученым-отшельником в Кембридже, а затем ставший знаменитым публичным деятелем. Однако Майклу Уайту, биографу Ньютона, удалось его «разговорить»: Уайт разъясняет идеи ученого и воссоздает его портрет так убедительно, как если бы тот действительно рассказал ему о себе в доверительной беседе.С предисловием популярного американского писателя Билла Брайсона, автора «Краткой истории почти всего на свете» и других бестселлеров. «У Ньютона был нелегкий характер, он был часто неприятен и недружелюбен в общении и поэтому имел очень мало друзей. Он всегда целиком полагался на собственное суждение, и заслужить его уважение было трудно. Вероятно, он неохотно пошел бы на такой разговор, который представлен здесь вашему вниманию, но тем не менее ему все-таки хотелось, чтобы другие люди знали о тех уникальных способностях, которыми он обладал». (Майкл Уайт)«Более закрытого человека, наверное, не было на Земле. Так что нам повезло, что у нас есть эта книга, в которой Майкл Уайт искусно вызывает к жизни эту удивительную личность и представляет нам многочисленные необдуманные поступки и своенравные высказывания Ньютона таким образом, что они кажутся почти обоснованными и разумными. Приготовьтесь к необычному испытанию: вам предстоит познакомиться с одним из величайших умов в истории». (Билл Брайсон)

  Zum Buch

• 

  Последние дни шахского Ирана -...

  Михаил Дурненков

  • 0
  • 0
  • 0

  Монархия казалась вечной — с родословной от Кира Великого, нефтяным могуществом и непобедимой армией. Но рухнула она не от внешнего вторжения, а под тяжестью собственных иллюзий и ошибок.
  Михаил Крутихин оказался в центре событий. Его дневник — хроника разрушения одного из самых устойчивых политических мифов XX века. Это книга о финале империи. Вчера — железный порядок, сегодня — свечи в темноте и баррикады из мусора. Урок Ирана ясен: режим, потерявший контакт с реальностью, обречен — даже если у него есть нефть, армия и благословение сверхдержав.

  Zum Buch

• 

  Жизнь — сапожок непарный Книга...

  Евгения Перлова

  • 0
  • 0
  • 0

  Воспоминания Тамары Петкевич, наряду с произведениями Варлама Шаламова, Евфросинии Керсновской, Евгении Гинзбург и многих других, занимают прочное место в ряду произведений, которые запечатлели «единый человеческий слив помоев, добра, жестокости, зверств и беззащитности» и навсегда обозначили координаты «лагерной» темы на карте русской литературы ХХ века. Юной, хрупкой, нежной, потрясающе красивой женщине в полной мере довелось хлебнуть из чаши страданий, выпавших на долю безвинных жертв политических репрессий; она испытала и непосильный труд, и унижения, и голод, и холод, которые превращают заключённых в затравленное животное. Вместе с тем лагерные годы стали для автора не только наукой выживания в нечеловеческих условиях. Судьба Тамары Петкевич под стать захватывающему роману, в котором соединились любовь, предательство, ревность, разлука, дружба, встречи с удивительными людьми, радость материнства и боль утраты — всё то, что определяет волнующую полноту человеческой жизни вопреки уродству страшных законов лагеря и своеволию его богов и божков.

  Zum Buch

• 

  Двое

  Патриция Хайсмит

  • 0
  • 0
  • 0

  Короткий рассказ о супружеской паре перед закатом своей жизни. Дети разлетелись по миру, дети заняты, у детей свои дела, свои заботы. Оставшись вдвоём, пожилые супруги острее и глубже осознают, какими крепкими узами друг с другом их связала долгая совместная жизнь.

  Zum Buch